Как беркут на скале…

Как беркут на скале,
я жил до нашей встречи
и мнил, что на земле
и небом я отмечен,

но встретились глаза
с твоим горящим взглядом —
и мне назад нельзя,
и мне назад не надо.

Беспламенная жизнь
закончилась и стало
мне мало мелкой лжи,
большой — тем паче мало.

Пунцовые цветы
покажут молчаливо,
что счастье — это ты,
что это я — счастливый.

Мечта

Все случайное уже произошло,
всё хорошее — опомнится и грянет.
Невозможно стать счастливыми назло,
и несчастным вопреки никто не станет.

Мы с тобою изначально заодно:
и зимой для нас тепло, и в осень лето.
Ароматными цветами и вином
веет прошлое и помнится лишь это,

но, за прошлое подняв игристый брют,
повторив который раз, что время лечит,
мы на палубу выходим из кают,
ты, смущаясь, руки мне кладёшь на плечи

и звучат для нас, хрустальны и чисты,
звуки вальса, неизвестного нам прежде.
Назову его «Сбываются мечты»,
назовёшь его «Сбываются надежды».

О возвышенном в словах не говорят,
вот и я о нём кричать не стану всуе.
На щеках твоих румянистых горят,
на губах моих пылают поцелуи.

Так и шли день за днём…

Так и шли день за днём:
Без тебя, Одиноко и Пусто.
Жёлто-красным огнём
разгоралось высокое чувство.

Тёмно-синяя ночь —
васильковый, индиго и вайда
может так обволочь,
что собой и потерян, и найден,

и открыт, и забыт,
заблудился б и сын перламутра,
словно «лодка — о быт»,
словно звёзды — о доброе утро

порасшиблись в огни,
но огни — не о холоде вовсе:
«красно-жёлтые» дни
в жёлто-красную выльются осень,

в неземной урожай
и земное великое чувство,
где в ноябрь и май
без тебя одинаково пусто,

имена им — одни:
«Без тебя», «Без тебя» — безтебяю.
Жёлто-красные дни —
Возвращайся, Люблю и Скучаю.

Вот и лето скоро нам покажет спину…

Вот и лето скоро нам покажет спину.
Август ясный так хорош не в честь тебя ли?
Расставание — и повод, и причина,
чтоб однажды вновь глаза твои сияли,

чтоб на нас глядели с неба аметисты,
имена мы раздавали первым звёздам,
если вечер вышел пасмурным и мглистым —
то раскатам громовым и стрелам грозным.

Наша жизнь — то лёгкий бриз, то злые вихри,
берег тихий окружён шипящей пеной.
Необычный твой порыв ещё не стих ли?
Сумасшедший мой порыв зовут Еленой.

В небе чисто, нет ни облачка, а значит
цвет сегодня твой любимый — синий-синий.
Если пасмурно — и туча в небе плачет,
если больно — и мужчина плачет сильный.

«О любви не говорят» — писал Есенин.
О любви пусть птица птице потокует.
А Прекрасной и земной моей Елене —
поцелуи, поцелуи, поцелуи.

Поцелуй

Генералом станет солдат и уйдёт в запас.
Потеряет время часы, а земля — компас.
Овладеют вороны словом, а люди — в грай…
Говорят, если есть начало, то есть и край.

Мы с тобой — несмотря на тысячи миль и лье,
будто карту писал не штурман, а сомелье.
Мы с тобой — как теченье в русле одной реки:
лишь тогда мы вместе, если мы вопреки.

Мы с тобой — «и разлука делает нас сильней».
Мы с тобой — «чем темнее ночь, тем рассвет ясней».
Мы с тобой — и прежней жизни всей сабантуй —
за один твой нежный, скромный твой поцелуй.